Вне зоны действия сети

Рецензия на спектакль «Чика-Чита. Live Stream» режиссёра Виталия Фёдорова, Забайкальский краевой драматический театр имени Н. А. Березина (г. Чита).

Новая сцена Чехов-центра встречает чёрным залом и первым спектаклем конкурсной программы. «Чика-Чита. Live Stream» режиссёра Виталия Фёдорова из Забайкальского краевого драматического театра имени Н. А. Березина — социально-молодёжный проект, заявленный как исследование жизни молодёжи в Чите. Что перед нами: инсталляция о проблемах мусорной реформы или история становления трудного подростка в чужом городе? В мире, собранном из картонных коробок, этот вопрос звучит особенно остро. Давайте разбираться.

Приподнятая сцена. Вместо ступеньки между залом и сценой — наклонённый к зрителю спуск. Сначала это кажется просто необычной конструкцией, но потом становится универсальной игровой деталью: пандусом супермаркета, склоном видовой сопки, последними рядами парт («Камчаткой»). Задник — бетонные плиты, слева и справа бетонные заборы. Никаких других декораций. Только мусор, который актёры выкидывают на сцену по ходу действия: коробки, пакеты, покрышки. Пространство читинской изнанки, мира, который мы старательно игнорируем (помойки, гаражные кооперативы, заброшки), создано из отходов и небольшого видеоряда на заборе.

Коробки выполняют функцию всей сценографии: стулья, тумбочка, кровать, дома ночного города. Это визуальная метафора жизни, собранной из подручных материалов. Подсвеченные изнутри коробки-окна создают красивый образ ночной Читы. Свет максимально прост: два состояния (есть или нет), без цвета. Единственный световой изыск — полная темнота, в которой Артём и Аюна переписываются, освещая лица экранами телефонов. Этот ход работает на интимность, но в целом свет остаётся статистом, а не действующим лицом. Художник Катерина Андреева создаёт образ реальности, собранной из того, что под рукой, — и в этом главная визуальная находка спектакля.

Фёдорову хорошо удаётся атмосфера: пространство спектакля ощущается неблагополучным, с похмельным дыханием, депрессивным. Сцена в ТЦ, где появляется тележка, а в ней катают Лося (отсылка к «Чудакам»), работает на ура. Это дурашливое, буйное, молодое. Парни, которым ещё жить да жить. Режиссёру удалось передать гоповатый, бандитский флёр, ощущение «чудаков», безбашенных и горячих, желающих лучшей жизни, денег и того самого братства, которого парням так не хватает.

Актёрский ансамбль — сильная сторона спектакля. Второстепенные персонажи выписаны ярко и сочно. Сява (Александра Принцовская) — настоящий гопник в толстовке с капюшоном, натянутым на лицо. Пластика: руки в карманах, наклон головы, присед. Интонация злая, дерзкая, детская. Лось (Евгений Крутских) — абсолютный хит: скейтерский шлем, катание в тележке, дурашливый и безбашенный. Сцена с обшариванием карманов («рука в рукаве, опа, теха») — настоящая гоп-повадка. Димон (Михаил Адаменко) — уличный парень с налётом мажора, вальяжный, с командным голосом. Амир (Бато Аюшиев) убедителен в сцене принятия дани: дерзкий, властный, в кожаной куртке, с воровской напевочкой. Татка (Алёна Овчинникова) — маленькая, хрупкая, в голубой толстовке и белых наушниках: то нежная, то резкая, веришь, что она любящая сестра.

Но на фоне этих живых, объёмных фигур главный герой остаётся немного пустоватым. Мы не знаем, что у него внутри. Артём (Артём Василовский) не соединяет воедино все свои показанные грани: заботу о сестре, желание независимости, чувства к Чике (Аюне) и меланхолию. Мы видим подростка, который пытается защитить сестру, но не чувствуем его внутреннего перелома. Актёр много рефлексирует, читает монологи, но делает это с каменным лицом, в пустоту зала. Нет перехода между авторским текстом и жизнью персонажа. Режиссёр лишает зрителя главного проводника в мир героя: музыки. Артём слушает Хаски, но мы этого не слышим: наушники свисают с шеи мёртвым реквизитом. Вместо рэпа, который мог бы стать саундтреком его взросления, звучит безликая фоновая музыка. Она не создаёт ни тревоги, ни романтики. Единственный яркий момент (рэп-сцена с Сявой, Димоном и Лосем) лишь подтверждает правило: когда музыка появляется, она работает. Но в остальном она молчит, и вместе с ней молчит герой.

Спектакль называется «Live Stream», но зритель не видит самого стрима. Есть проекция поезда, проекция рисованных глаз Амира, видео побега от гаражей. Но нет трансляции встречи Артёма с Амиром, хотя технически спектакль к этому готов. Это, мне кажется, огромное упущение. Вместо того чтобы оказаться в эпицентре выбора героя, в компьютерной катке, где на кону реальная человеческая жизнь, мы наблюдаем за ним со стороны и не можем до конца поверить, кому и что он пытался доказать.

Остро необъяснимо считывается и финал. Артём прислонён к светлой стене, остальные в белых рубашках — выпускной. Но он будто не с ними, и возникает ощущение, что он умер. В оригинальной пьесе дети узнают о смерти отца и приходят к нему на могилу, Татку ранила шальная пуля в той потасовке. В спектакле мы не видим столкновения Артёма и Амира: вместо Амира — проекция его глаз, и мы не можем считать по ней эмоцию. Выстрел звучит непонятно откуда. Жертва не считывается. Ради чего погиб герой? Ради парней, которые остались и, возможно, продолжат заниматься тем же? Это не ответ.

Мусор, обильно разбросанный по сцене (приём, хорошо отработавший на демонстрацию низов), в лирические моменты создаёт визуальный шум вместо настроения. Иногда ты пытаешься осознать, что это за коробки (как в сцене в ТЦ с Чикой или непонятные ширмы из двух больших кусков картона), и это отвлекает. А свет мог бы давать хорошие ключи к тому, что всё происходящее — некое воспоминание, если финал — это смерть героя. Но этого нет.

Режиссёр создал хорошую фактуру. Образы колоритны, атмосфера грязи и бедности передана. Фёдоров чувствует улицу, чувствует бандитскую романтику низов. Но когда дело доходит до внутреннего перелома, до выбора между правдой и преступлением, спектакль отводит глаза. Коробки, которые весь спектакль служили домами, в финале остаются просто коробками. Пустыми, как разговор о душе героя. Спектакль даёт нам мусор и картон, но не даёт характера героя. А без него даже самый честный взгляд на изнанку жизни остаётся просто констатацией.

Фестиваль проводится при поддержке Министерства культуры Российской Федерации и Правительства Сахалинской области в рамках федеральной Программы развития театрального искусства на Дальнем Востоке. Руководитель программы – народный артист РФ, художественный руководитель Театра Наций Евгений Миронов.

---

Назад