Показ модных качеств:  как несколько часов из жизни мольеровского мажора вскрыли пороки общества прошлого и настоящего 

О спектакле «Dон Жуан» Бурятского театра драмы им. Хоца Намсараева

При входе в зрительный зал пахнет деревом и травами. Сцена открыта. Взгляд привлекает выступающий на длину первых четырех-пяти рядов длинный прямоугольный подиум, вытянувшийся через всю сцену и визуально напоминающий форму креста. На заднике на фоне мраморного полотна подсвеченное желтыми лучами прожекторов изображение статуи Давида Микеланджело. Спектакль еще как будто бы не начался, но в углу неподвижно сидит фигура в черном, и откуда-то из-под подиума слышится движение и ворчливый рассказ о похождениях бесчестного падшего человека, обольщающего и соблазняющего. Действие началось. Из глубины сцены выходит молодой мужчина. Он в черной куртке и объемных черных штанах со свисающими подтяжками, отделанных черной плиссированной рюшей. Плечи куртки унизаны металлическими шипами, на шее черный кожаный с металлическими подвесными цепями чокер. Нижнюю челюсть обрамляет авангардная, по-дизайнерски вычурная металлическая скоба. Человек медленно идет по подиуму, так, что его видно со всех сторон и с каждой части зрительного зала. Он подходит к краю. Он приветствует собравшихся, широко раскрыв руки. Он дарит женщинам в первых рядах красные розы. Он бросает, надменно посмеиваясь: «Найди меня, позвони мне». Он смеется над происходящим. Он герой спектакля. Он - Дон Жуан. 

В завершающий день VI Фестиваля театров Дальнего Востока Государственный Бурятский академический театр драмы имени Хоца Намсараева (г. Улан - Уде) представил публике своего «Дон Жуана» на основе произведения Жана-Батиста Мольера «Дон Жуан, или Каменный гость» в постановке режиссера Олега Юмова. Спектакль играли на бурятском языке с синхронным переводом на русский.

Под раскаты рассказа о бравых похождениях, об успехе у женщин и изворотливости в делах движется история жизни популярного в современном ему обществе человека. Он врет и изворачивается, занимает деньги и чувства, берет любовь.

Он украшает свой дом рядами свисающих с потолка постоянно пополняющихся портретов покоренных им женщин. На картинках такие припудрено гладкие и складные изображения, будто бы над ними поколдовал искусственный интеллект.

Он избегает наскучившую ему даму и старается обойти обязательства перед ней. На подиум выходит Эльвира, соблазненная и увезенная из монастыря женщина. Она в белом лоскутном платье с размазанной по лицу тушью и с мольбой о внимании, взывающая к совести и состраданию. 

Он, смеясь, лениво смотрит на дерущихся за внимание и обладание им женщин. Сцены боя невероятно пластичных, быстрых, ловких, одетых в одинаковые лоскутные одеяния цвета пыльно-пепельной розы актрис. Пластика труппы восхищает. Сцены боя выполнены точно, технично, плавно, говоряще. 

Он, скучая, заключает пари со Сганарелем на время, за которое соблазнит случайно встреченную по дороге женщину. Свет на сцене и основной цвет костюмов персонажей в плиссированных буклях тканевых париков и броских лоскутных платьях - монотонно монохромный, в единой пепельно-серо-розовой пастельной палитре, как олицетворение общего настроения.

Дефиле по длинному подиуму перед началом действия или монолога каждого персонажа как олицетворение привычки показного проживания. И как будто бы все ровно и привычно, и любые сложные ситуации можно решить средствами обольщения и лести. Как в случае с кредитором, например. Спросить о семье, о здоровье собачек и кошечек. И вот уже забыта история соблазнения родсвенниц. И портфель с деньгами тоже забыт под лавкой. 

И всё же Дон Жуану приходится платить по счетам, и сострадание порой стучится в его сердце. Ожившей статуей, воскресшим из мертвых, стребовать моральный долг за обманутых мужей пришел Каменный гость.

Женщина в белом. Эльвира приходит, держа в руках черную розу, как, быть может, символ вынужденного прощения и потухшей страсти, лепестки которой рассыпает к своим ногам.  Счет за обманутых женщин пришла предъявить еще одна женщина в белой одежде, но уже с косой. Она - сама смерть.

Отдельные сцены, накиданные фрагментами или лоскутами, со смысловой нагрузкой, которая часто повторяется, собраны в конце спектакля в единое полотно монологом Дона Жуана (Бато Шойнжонов), говорящим о своем лицемерии как о модном пороке. Этот порок породило общество таких же лицемерных плутов, Дон Жуан стал тем, кем мы его знаем лишь в результате запроса того же общества: «Хочу чувствовать, хочу любить, но кого? Умный человек приспосабливается к порокам своего времени». 

В разных мизансценах Дон Жуан то раздает, то получает розы, и весь спектакль в целом собирается в «букет из трех роз»: красной, как символ страсти, черной - скорби, принятия и прощения, и пепельно-розовой, цвета всепоглощающей скуки и сквозящего повсюду лицемерия. 

В последней сцене Дон Жуан предстает перед зрителем седовласым мужчиной в чёрной одежде с всё той же авангардной, по-дизайнерски вычурной металлической скобой на лице, с чёрной розой в руках. И вновь проходка по подиуму в зрительный зал под общие овации. Время прошло, но Дон Жуан - остался.

---

Назад