Лилипуты под ногами Гулливера

О спектакле Уссурийского театра имени В.Ф. Комиссаржевской «Мой папа - Гулливер».

Может, хватит уже смотреть спектакли — давайте на юбилей? Посидим, поговорим, обсудим других. Именно так, кажется, рассудила команда Уссурийского театра имени В.Ф. Комиссаржевской, представив спектакль «Мой папа - Гулливер». Режиссёр Роман Габриа, сам написавший текст постановки, создал интересную смесь личных воспоминаний и гипотетических ситуаций. Любопытно, что толчком к работе послужили японские накладные животы для имитации беременности, которые привели его на сайт по созданию фейковых семей. Что же получилось в итоге — застольная драма или художественная инсталляция? ­ давайте разберёмся.

На сцене раскладной диван в углу, где встречают утро юбиляр Николай Епишев (Борис Бехарский) и его супруга (Любовь Николаева). Тёплых эмоций здесь не найти с первых секунд, только привычное унылое утро. Центр чёрного пустого пространства занимает массивный стол со стульями, в углу кухонный гарнитур в той же мрачной гамме. Есть и другие предметы: кресло, телевизор, вешалка — но на фоне чёрного задника они сливаются в визуальный шум. Особенно выделяются две лампы, классическая люстра с хрустальными подвесками и имитацией свечей и огромная светодиодная конструкция в стиле модерн. Это столкновение эпох — традиционного уклада и нового поколения.

Люстра вспыхивает, и к юбиляру начинают съезжаться гости. Дочь Наталья с мужем. Она беременна — это видно сразу, но дальше начинается странное. Вместо «поцелуй меня» звучит «дай мне губы», вместо нежных признаний — «пошепчи, чтобы мурашки пошли». Дочь ведёт себя властно и эгоистично, их отношения больше похожи на прислуживание, чем на союз. Причём подчинение явно не по душе её мужу. Совсем другая пара — младшая дочь Ольга и её молодой человек Андрей Рублёв. Они милы и естественны: тисканья, перешёптывания, мелкие жесты — в них нет фальши. Особенно трогательно смотрятся их парные жёлтые шапочки.

Дальше застолье, разговоры, семейные дрязги. Всё это происходит где-то в глубине сцены, спиной к зрителю, больше напоминая бытовую возню, чем театральное действо. Возможно, в этом и есть замысел. Обычное застолье — гости приходят и уходят, выпивают, ссорятся. Такое можно увидеть на любом юбилее. Больше, на первый взгляд, ничего не происходит, и случайный зритель может заскучать. Но из всего действа выделяются два момента. Первый — когда Андрей Рублёв рассказывает о своей профессии: он художник, создающий инсталляции из мусора. Он даже демонстрирует что-то на тарелке с объедками. Второй ключик спектакля — разделывание жареной утки, пародирующее операцию. Оказывается, Николай — известный сосудистый хирург, оперирующий сердца. Тот самый доктор, дающий людям вторую жизнь. Но на фоне семейных проблем (ненастоящий брак, поддельная внучка, нелюбимая жена) становится ясно, у всех героев разбиты собственные сердца. Николай спасал чужие жизни, проводя по 20 часов в больнице, но при этом ранил самых близких. Обеспечивая семью материально, он забыл, что им важнее банальная любовь.

Девушка в красном, незаметная для героев, — сама Смерть. Она поглядывает на часы, словно спрашивая: «Неужели тебе осталось так мало времени, и ты тратишь его на скандалы?». Двадцать лет назад Николай похоронил мать заживо, объявив её умершей. Из аудиозаписи мы понимаем, что она жива, простила сына и по-прежнему любит его. А он так и не научился любить своих дочерей.

Большой Гулливер, не замечающий лилипутов у своих ног. Вот-вот наступит и раздавит. Но Смерть уходит ни с чем: видимо, время ещё есть. Может быть, Николай одумается. В финале художник Рублёв расставляет семью для фото, создаёт инсталляцию из «мусора». Слишком громкая метафора? Возможно. Но пока человек жив, всё можно изменить. Это скорее некий акт искусства — превратить ненужное в ценное, превратить ставших чужими людей снова в важных друг для друга.

---

Назад