Алгысчыт Капулетти

Рецензия на спектакль «Леди Капулетти» Якутского ТЮЗа.

Что происходит с трагедией шекспировского уровня, если перенести её из средневековой Италии в бескрайние просторы якутской земли? VII фестиваль театров Дальнего Востока даёт нам ответ: сюжет такой наполняется древней, первобытной силой. Помещая европейскую историю в национальный колорит, Государственный театр юного зрителя Республики Саха (Якутия) в монодраме «Леди Капулетти» по одноимённой пьесе современного драматурга Нины Мазур вскрывает те глубинные, архаичные мотивы, которые веками были спрятаны под слоем светских условностей и красивых слов. Здесь горе матери, потерявшей дитя, – это целый шаманский обряд, взывающий к инстинктам, испокон веков дремлющим в каждой женщине.

Режиссёр, заслуженный деятель искусств Республики Саха (Якутия), превращает исповедь в ритуал, а раскаяние в акт очищения. Вместо зеркала, о котором упоминается в пьесе, на сцене — настоящий шаманский инструмент: якутский бубен с колотушкой «Дүҥүрдээх былаайах», с которым героиня проводит некие обряды и исполняет ритуальные танцы, как будто аккумулируя в него свою боль и свои грехи, чтобы в финале облачиться в традиционный плащ шамана «куму» и освободиться от этого. Поднимающийся в этот момент вверх бубен как будто должен забрать с собой весь тот груз, что тяготит сердце леди Капулетти.

Создатели спектакля не злоупотребляют национальным колоритом, вкладывая в каждую такую деталь смысл, будь то якутский национальный инструмент «хомус», использующийся шаманами для связи с миром духов, или «илин кэбиһэр» — традиционное праздничное украшение из металла, которое героиня надевает в момент своей свадьбы, —  такое же тяжёлое, как её семейная жизнь в неравном браке. А то, что постановка играется на якутском языке, который для русскоязычного зрителя звучит непривычно, обостряет восприятие магической стороны происходящего на сцене.

Художественное решение спектакля минималистично. Пространство сцены напоминает грот или пещеру: два светлых полотна по бокам будто стены, и чёрное полотно – посередине, как зияющий чёрный провал. В то же время они символизируют собой некую «завесу памяти», которую героиня приподнимает для себя и для зрителя. Временами полотна непроницаемы, но вдруг они высвечиваются прожекторами, и за ними начинают угадываться силуэты — ведь якутская леди Капулетти, становясь шаманкой-«удаганкой», своими ритуалами проникает в «другой» мир и буквально вызывает их души. Художница Прасковья Павлова воплощает их на сцене с помощью манекенов в схематичных европейских нарядах. Они безлики и неодушевлены, они противопоставлены в своих исторических костюмах архаичным, глубинным, вневременным чувствам героини. И лишь чистый и невинный дух Джульетты в исполнении Татьяны Хомподоевой незримо для матери присутствует во время её исповеди как знак невероятной значимости для леди Капулетти.

На протяжении всего монолога леди Капулетти пытается вырваться из мрака отчаянья и самобичевания. Она снова и снова становится на этот путь, воплощённый художником по свету Алексеем Корякиным в луче прожектора, пересекающего сцену по диагонали. Переживая заново в своих воспоминаниях счастливое детство, неравный брак, взаимную страсть к Тибальду, придуманную Ниной Мазур как будто для утешения несчастной женщины, героиня неизменно становится на этот путь.

Некоторая наивность оформления и простота решений в купе с амплитудностью актёрской игры заставляют откликаться не ум, а подсознание. Просыпается настолько глубинное восприятие, что проекции человеческих фигур в стиле эскизного наброска воспринимаются как наскальная живопись, а сцена бала, схематично изображенная на пластиковых листах белой краской — как изморозь на стекле. Именно в этой неловкости, шероховатости, в этом первобытном крике и эмоциональном языке движений кроются настоящие чувства, которым зритель верит.

Моноспектакль — это всегда испытание для артиста, лакмусовая бумажка для его таланта и профессионализма. Заслуженная артистка Республики Саха (Якутия) Мария Данилова справляется с ним более чем достойно, ни на минуту не упуская зрительское внимание. Зрители следят за её перевоплощениями: из маленькой девочки, которой её героиня когда-то была, – в статную жену влиятельного вельможи, в убитую горем любовницу и мать, и даже в ворчащую кормилицу — с затаённым дыханием, такая стоит тишина и почти физическое напряжение в зале. Артистка работает в идеальном темпоритме с режиссёром и художником: действие не затянуто, каждый жест, взаимодействие с предметом выверен и наполнен смыслом. Не менее важно для публики, что постановка идёт в формате «сцена на сцене», дополняя исповедальную интимность пьесы осознанием того, что люди погружаются во внутренний мир героини, находясь в самом сакральном месте театра.

Якутская леди Капулетти заканчивает свою исповедь следующими словами: «Теперь у меня начинается новая жизнь». Там, где у драматурга героиня в самом начале пути к искуплению, в интерпретации Александра Титигирова она оказывается уже в точке своего перерождения. Пройдя через боль утрат, через исповедь, через ритуалы и обряды, она не просто обретает утешение, но и новое призвание — приносить исцеление другим людям в качестве «алгысчит», сакральной благословительницы, дарующей защиту и поддержку.

Фестиваль проводится при поддержке Министерства культуры Российской Федерации и Правительства Сахалинской области в рамках федеральной Программы развития театрального искусства на Дальнем Востоке. Руководитель программы – народный артист РФ, художественный руководитель Театра Наций Евгений Миронов.

---

Назад